Голодная чаща

Голодная чаща

Голодная чаща
Двое студентов, которые недолюбливают друг друга. Богом забытая деревенька на краю дремучего леса. Местные жители не спешат принять городских гостей с распростертыми объятиями.

Обычная практика на филологическом факультете превращается в борьбу не на жизнь, а на смерть, когда студенты заглядывают в мрачное прошлое. Им предстоит разгадать, что скрывает в себе голодная чаща.
Булатов Михаил
Автор
Задать вопрос автору
Нашли ошибку или хотите узнать, когда будет продолжение романа? Напишите автору
Глава 1
Неудачливый браконьер
Этот участок леса был Леониду не знаком, или он уже ничего не понимал. Перед глазами все прыгало и расплывалось. «Не паникуй, как баба, черт возьми!» - твердил он себе, но животный ужас все ближе подбирался к его горлу. Дыхание вырывалось из груди с хрипом и едкий пот заливал глаза. По бедру колотился карабин, доставшийся ему от отца. Леонид остановился, уперев массивные руки в колени. Сделал несколько судорожных вдохов. 
 
Оглянулся на заросли, взял в руки оружие, приложил приклад к плечу. Ствол ходил из стороны в сторону. Наконец охотник унял дрожь и выстрелил наугад. В чаще вспорхнули птицы. “Это должно помочь”, - подумал Леонид, - “хотя бы ненадолго, но должно помочь”. Он побежал дальше. Видит Бог, браконьер лучше соображал даже тогда, когда полтора года назад Росгвардия едва не прихватила его за яйца. Сумерки делали лес обманчивым, очертания предметов расплывались. Леонид клял себя за то, что уже давно игнорировал необходимость обратиться к окулисту. Зрение начинало его подводить. Ветки хлестали по лицу и оставляли кровавые царапины. 
 
Большую часть снаряжения Леонид бросил, иначе бы он просто не смог бежать. Интуитивно мужчина понимал, что если двигаться на запад, то рано или поздно он выйдет к трассе. Это все, на что он мог надеяться. Браконьер то и дело крутил головой на короткой массивной шее, высматривая кого-то в зарослях.
 
Леонид зацепился сапогом за выступающий корень, взмахнул руками и упал. Из разбитого носа хлынула кровь, на щеки и лоб налипли хвойные иглы. Но браконьер этого даже не заметил. Были заботы поважнее - унести ноги, и как можно быстрее. 
 
“Ничего”, - думал Леонид, - “дайте только время и я вернусь. Вернусь сюда с приятелями. Саня, Колька, Серега. Серьезные ребята. Прихватим побольше патронов. И еще гранаты... Тогда мы посмотрим, кто обделается. Да, посмотрим!”. Эти мысли немного приободрили его.
 
Внезапно ему показалось, что он услышал шум машин, и сердце радостно подпрыгнуло в груди. Значит, он почти спасен! Леонид бросил курить, но был уверен, что если ему удастся выбраться из этой переделки живым, он вернется к дурной привычке. А еще наляжет на водку. Не разбирая дороги, он начал пробираться, как кабан, сквозь бурелом на далекий шум трассы.
 
В этот момент его правая нога попала в капкан, который поставил здесь какой-то другой любитель легкой наживы. Вначале он услышал жуткий хруст, будто сломалась толстая сухая ветка. Капкан чудовищными челюстями схлопнулся. Леонид упал в заросли папоротника, еще не сознавая зловещей иронии ситуации. 
 
Потом пришла боль, настолько сильная, что браконьер едва смог дышать. Казалось, что он способен только выдыхать воздух сквозь плотно сжатые и побелевшие губы. Думать Леонид был не в состоянии, на его военных брюках цвета хаки расползлось позорное мокрое пятно. Браконьер начал кричать и его высокий надсадный вопль ничем не отличался от крика животного, пойманного в ловушку.
 
… Лесничий возвращался с вечернего обхода, когда услышал вдалеке крик. Вот уже семь лет он проработал в этом заповеднике. Андрей один присматривал за массивом в десять гектаров. Лесничий знал об этом лесе все. Браконьеры сюда забредали редко, но когда такое случалось, Андрей находил способы их выпроводить. Ветеран первой чеченской кампании, в начале нулевых Андрей устроился на эту работу и делал он ее хорошо. Растяжки со световыми гранатами, в качестве небольшого сюрприза для любителей нарушить закон, были цветочками. 
 
Андрей не любил, когда кто-то нарушал спокойствие леса. Кричать мог и олененок, угодивший копытом в нору и сломавший ногу. Но чем ближе лесничий приближался к источнику звука, тем менее вероятной казалась ему эта версия. Слишком много подобных криков он слышал на войне. Лесничий снял винтовку с предохранителя и включил подствольный фонарь.
 
То, что он увидел, его не сильно удивило. В зарослях папоротника лежал мужчина, угодивший в капкан. Окровавленная кость торчала в открытом переломе. На лбу и щеках мужчины выступил холодный пот, лицо его сделалось выжатым и серым, словно к нему присосался упырь. Он жадно ловил ртом воздух и пытался подняться, но ничего у него не выходило. Похоже, браконьер еще не понял, что фактически остался без ноги.
 
Когда мужчина увидел черный силуэт с яркой звездой фонаря, он попытался отползти. Попытался, даже не смотря на то, что его правая нога была практически перерублена. "Да, козлик, не скакать тебе больше по зеленой лужайке" - подумал Андрей. Но прежде, чем он успел что-либо сказать, говорить начал браконьер. Тонким голосом, срывающимся на рыдание, он спросил:
 
- Человек? Ты человек? Пресвятая Троица, скажи, что ты человек - слова давались ему с большим трудом. Услышав этот вопрос, Андрей понял, что мужчина знает чуть больше, чем ему следовало бы знать об этих лесах.
 
- Да, я человек. Но для тебя это ничего не меняет, дружок,  - ответил лесничий добрым и спокойным голосом. Подбоченившись, Андрей продолжил разглядывать браконьера. 
 
- Вытащи, вытащи меня! Вытащи, пока они не вернулись! Я заплачууууууу! - на последнем слове мужчина снова перешел на вой. Андрей слушал его вполуха и водил фонариком туда-сюда, осматривая место, где бедолага совершил свой неудачный шаг. 
 
Быть может, капкан здесь не один, и меньше всего лесничему хотелось бы присоединиться к бедолаге. На некоторое время Андрей остановил свой взгляд на карабине, который валялся неподалеку. На цевье была вырезана сентиментальная подпись "Удачи на охоте, сынок". Андрей поднял свою винтовку.
 
- Удача сегодня явно не на твоей стороне, дружок - сказал он и одним точным выстрелом прекратил  мучения браконьера. В глубине леса раздался хриплый вой. Андрей хорошо знал, что ни одно животное не умеет издавать таких звуков. Торопливо он разрядил капкан, взял труп за ноги и поволок прочь. Над лесом поднялся молодой тонкий месяц, похожий на улыбку безумца.
Глава 2
Сибирская ссылка
Я перекатывал игральный кубик из одной руки в другую и отрешенно смотрел на столбы и покосившиеся деревянные хибары, мелькающие за окном электрички. Привычка таскать с собой повсюду дайс появилась, когда я всерьез увлекся словесными ролевыми играми. Вовка похрапывал, развалившись на деревянной скамье. Бабульки косились на парня с неодобрением. 
 
Перед тем, как сесть в вагон, Вовка высосал три бутылки "будвайзера", а четвертую выпил, когда проводник проверил билеты. Пятой бутылкой пива однокурсник любезно поделился со мной. Людей в вагоне было не много, от нечего делать я стал их разглядывать. Ближе к проходу сидел угрюмый тип в надвинутой на глаза кепке, с синей наколкой на правой руке. 
 
Тип поймал мой взгляд и зыркнул в ответ, сопроводив взгляд характерным коротким движением подбородка, как бы говоря "Чего уставился, урод? Знаешь, как я с такими на зоне поступал?". Я поспешно отвел глаза и переключился на старушенцию с клетчатыми баулами. Она сидела, крепко вцепившись костлявыми руками в ручки сумок и неотрывно смотрела в одну точку. 
 
Я вздохнул и вновь вдавил кнопку плеера - напрасно, чуда не произошло – аккумулятор разрядился окончательно в первые полчаса поездки, как раз на середине песни Криса Ри - "Дорога в ад"*.  Вовка проснулся, мотнул курчавой рыжей бородой, развернулся ко мне:
 
- Михалыч, пойдем подымим.
 
Я спрятал кубик в карман поношенных джинсов, пожал плечами. Курить не хотелось, даже за компанию. Но заняться все равно было нечем, поэтому мы прошли в тамбур электрички, где Вовка достал мятую пачку красной явы. Протянул мне, но я отрицательно качнул подбородком. Под нами стучали колеса, унося дальше от обжитого и привычного мира. Мы с Вовкой не были даже приятелями - можно сказать, на практику вместе нас отправили случайно. Желая прервать неловкое молчание, рыжий здоровяк спросил:
 
- Ну как, Михалыч, подергаем за вымя местных доярок?
 
Я слегка улыбнулся. Пока что подергать мне доводилось только себя самого, а правая рука была самой верной из подруг. Окно в тамбуре было открыто и горячий летний ветер врывался внутрь. Я развернулся так, чтобы сделать глоток свежего воздуха.
 
- Закончим по-быстрому в этой сраной деревне и рванем обратно в Тюмень, - ответил я, - у меня там еще дел полно, курсач сам себя не напишет. Подработку еще было бы неплохо найти. 
 
- Нехорошо заканчивать по-быстрому, - усмехнулся Вовка, - за это тебе ни одна доярка спасибо не скажет. Не знаю, как ты, а я настроен решительно.
 
Я бы, может, и ответил что-нибудь остроумное, но в этот момент электричка дернулась, проводник, который шел по вагону, произнес - "Бобыльск, стоим пять минут, Бобыльск!". Мы с Вовкой переглянулись, он торопливо затушил окурок. Мы прибыли к месту назначения.
Глава 3
По кускам
Лесничий вытер со лба трудовой пот. Пришлось напряженно поработать. Он смотрел на любопытного браконьера, который находился сейчас в трех аккуратно упакованных пластиковых мешках, пополам со щебенкой и битым кирпичом. Сукин сын больше не будет шастать по его лесам. Не приведет сюда приятелей, не станет совать длинный нос, куда не следует. Сейчас этот папкин сынок смирный. 
 
- Видишь, как бывает, дружок, - сказал Андрей пластиковым мешкам, - Карма баба строгая. Ее раком не поставишь. 
 
Руки лесничего были по локоть в крови. Он вытер лоб, не заметив даже, что оставляет красную полосу. Сплюнул под ноги, закурил. Подошел к одному из мешков, развязал его. Отрезанная голова браконьера укоризненно смотрела на бывшего солдата. 
 
- А ты симпатяга, дружок. Ну-ка, улыбнись, - с этими словами Андрей взял мертвую голову за подбородок и открыл ей рот. Теперь браконьер будто заходился в безмолвной крике. От души рассмеявшись, лесничий затушил сигарету об распухший синий язык мертвеца, - Хоть на что-то ты сгодился, недоносок. 
 
“Недоносок”. Да, так отец часто называл Андрея, когда тот был сопляком. А еще любил как следует “поучить” его армейским ремнем. Ну и где ты теперь, папаша?
 
“Конечно, браконьера будут искать”, - размышлял Андрей, - “но пройдет еще немало времени, прежде чем здесь объявятся поисковые отряды с собаками. Такие недоноски не кричат направо и налево, куда направились нарушать закон. Хорошо бы, чтобы с ним не было дружков”. 
 
В запасе есть три-четыре дня, может быть, даже неделя. Тогда собаки уже не смогут взять след. Андрей погрузил пластиковые мешки в УАЗик. Потом как мог, оттер заляпанные кровью руки. Бензопилу и топор запихнул в тот же мешок, где находилась голова мужчины. 
 
“А как жаль, - подумал лесничий, - хорошие инструменты, денег стоят немалых. Проклятый недоносок”. Но осторожность превыше всего. 
 
- Береженого Бог бережет, - сказал Андрей, и, уходя, оставил в кустарнике дымовую шашку, чтобы наверняка отвести ищеек от этого места. Лесничий мог бы скормить труп тварям, что живут в чаще, но решил так не поступать.
 
- Ибо собака, вкусившая мяса человечьего, отныне становится чудовищем ненасытным и ничего, кроме человечины, есть не станет, - сказал лесничий, - так говорю вам я, первосвященник этой земли. И рассмеялся.
 
Андрей выехал на берег реки, где перегрузил мешки с останками в моторную лодку. До рассвета оставалось совсем ничего, а дел предстояло сделать немало. На середине реки Андрей заглушил мотор и выкинул за борт первый мешок, который тут же пошел ко дну. 
 
- Пора купаться, дружок. И хрипло запел: “в море ветер, в море буря, в море воют ураганы, в синем море тонут лодки и большие корабли, хахаха!”
 
Издалека он был похож на рыбака, который забрасывает сеть. Лесничий завел мотор и начал спускаться по течению, стараясь держаться фарватера и через несколько километров избавился от следующего мешка. Андрей Рубцов, как никто другой знал, насколько часто в этих лесах пропадают люди.
Глава 4
Дурачок
- Ссылка сибирская, век воли не видать, - сказал Вовка, спрыгнув на перрон. 

Электричка с глухим стуком двинулась дальше, оставив нас в этом медвежьем углу. На одноэтажной кирпичной коробке висела табличка, половину букв на которой было уже не различить. Здесь нам предстояло пробыть неделю, общаясь с местными - собирать и конспектировать байки, частушки и другие образчики словесного народного творчества. Обычное дело для двух филологов на практике.
 
Нас с Вовкой собирались отчислить за неуспеваемость и практика была последним шансом не вылететь. В деканате дали понять, что если мы немного не потрудимся, то осенью обоим придется примерить кирзачи и научиться ходить строем. Быть может, мы с Вовкой и были разными, но ходить строем нам не хотелось одинаково.
 
Вовка вставил в пожелтевшие зубы сигарету. Я потянулся, накинул на длинные волосы капюшон, поправил толстые очки.
 
- Знаешь, куда нам идти? - спросил у меня одногруппник. Я вытащил из кармана листок с надписью - “Авдотья Никитична Обухова, улица Сосновая, дом 5”. 
 
- Судя по всему, сюда. Не думаю, что нам придется долго искать дом, - добавил я, и мы прошли здание станции насквозь. В небольшом зале на металлических стульях дремал пожилой мужчина в спортивном костюме. Я почуял идущий от него запах перегара. Когда мы миновали станцию, Вовка нашел в траве жестяную банку и лениво пинал ее перед собой. Вскоре это начало меня раздражать. Едва я собрался с духом, чтобы сказать об этом, как услышал за спиной:
 
- Эй, чухонцы городские! Мелочь есть? Мальчишка лет двенадцати, коротко стриженный, со злым загорелым лицом стоял возле наполовину разобранного жигуля.
 
- Нахер пошел, деревенский чухонец, - беззаботно отозвался Вовка. Он полной грудью вдыхал деревенский воздух и на мальчишку внимания обращал не больше, чем на комара. Я инстинктивно вжал голову в плечи.
 
- Эй, куда пошел, ты! Я с тобой разговариваю! - кричал нам вслед пацаненок. Женщина в платке вышла из калитки, отвесила походя подзатыльник парнишке и принялась развешивать белье. Нельзя сказать, что первое впечатление от этого местечка было приятным.
 
Деревня больше походила на запущенный дачный поселок, прижатый стеной дремучего леса. Была рядом река, довольно широкая, судя по всему, один из притоков Иртыша. На другом берегу виднелись какие-то ангары и заводские корпуса, по внешнему виду, давно покинутые. Вовка оставил в покое жестяную банку и отобрал у меня листок с адресом. 
 
- Не, Михалыч, у тебя внутренний компас не ахти. Мы, кажись, круги нарезаем. Вот и жигуль этот разобранный.
 
- Тот зеленый был, а этот белый, - резонно ответил я. Но листок с адресом отдал.
 
Мое предположение, что  мы легко найдем нужный дом, оказалось ошибочным - вот уже полчаса мы вглядывались в заборы, стараясь увидеть обозначения улиц. 
 
- Подскажите, как пройти на улицу Сосновую? - спросил я у мужичка, который шел навстречу. Всегда считал коммуникацию своей сильной стороной. Когда мужичок приблизился, я подумал, что с ним что-то не в порядке. Он был в пиджаке. В пиджаке и лаковых туфлях, которые светились на солнце. На пыльной деревенской улице, среди коровьего дерьма. Должно быть, полировал штиблеты перед выходом, - подумал я.
 
- Вы не должны здесь находиться, - мужчина строго посмотрел на нас, вставая на пути, - это запретная территория. Закрытая, сюда без допуска нельзя. Есть у вас допуск, спрашиваю? - Присмотревшись к нему, я заметил, что выбрит он плохо, будто его руки дрожали, а к щеке прилипла засохшая каша. Пиджак висел на тощих плечах, как на вешалке.
 
Мы с Вовкой переглянулись и обошли его по широкой дуге.
 
- Вот и дурачок, - сказал Вовка, и я кивнул. Дурачок заголосил, уже не обращая на нас внимания:
 
- Чрезвычайная ситуация! У нас чрезвычайная ситуация! Заблокируйте двери! - он повторил это раз двадцать, и, быть может, продолжал выкрикивать после того, как мы ушли. А я все гадал, что же случилось с этим мужичком в начищенных ботинках. Из размышлений меня выдернул Вовка:
 
- Смотри, - показал он на кривую надпись на заборе. “Улица Сосновая”. Самое время, - подумал я, - лямки рюкзака начали врезаться в плечи. Я подвинул привычным жестом очки ближе к переносице. Чем черт не шутит, может, мы в самом деле встретим молодых доярок, которые не сумеют устоять перед нашим городским шармом.
 
Если бы я знал наперед о событиях, которые случатся в ближайшие дни, побежал бы обратно на железнодорожную станцию? Скорее всего, да.

Глава 5
Магнит для неприятностей
Авдотья Никитична оказалась рослой и крепкой бабкой. По хозяйству она управлялась одна. Мы с Вовкой расположились в дальней комнате, которая  пустовала. Там стояла панцирная кровать и раскладушка. Угадайте, кто сразу занял кровать? Конечно же, не я.
 
- Почему это ты будешь спать на кровати, а я на раскладушке? - возмутился я, хотя понимал, что это бесполезно.
 
- Потому что мир жесток. Это джунгли, в которых выживает сильнейший, - ответил рыжий здоровяк и расхохотался.
 
Раздосадованный, я оставил вещи в доме, взял “Властелина колец" и отправился размять ноги. Мир всегда был настроен против меня. Я был тем человеком, которого во время дождя проезжающий мимо автомобиль окатывал потоком грязной воды. Вовка был сильнее и выше меня, он имел успех у девушек. "Это все потому, что он играет на гитаре", - подумал я, хотя в глубине души знал, что гитара ни при чем. 
 
Мне становилось легче, когда я читал. Я часто ставил себя на место Фродо Беггинса или Гарри Поттера, и собственные проблемы отдалялись, переставали быть значимыми. Реальность подергивалась сладким туманом забытья. Мне хотелось найти уединенное место, где бы я мог немного успокоиться. Казалось, этот день не может стать хуже. Как вскоре выяснилось,  я сильно ошибался.
 
- Тебе волосы в глаза не лезут? - услышал я голос. Это был уже не высокий нагловатый голос того пацана, которого мы встретили вначале. Я ускорил шаг, но угроза оказалась слишком близко. Я совершенно потерял бдительность, пока был занят мыслями. Чья-то сильная рука схватила меня за затылок, я дернулся, пытаясь вырваться. Книга упала в грязь.
 
Это был парень, примерно моего возраста, с широко расставленными глазами навыкате. Он отпустил волосы и брезгливо вытер руку о штаны, будто чем-то ее замарал. Я почувствовал, как сердце быстро-быстро забилось, а колени стали ватными. Бежать? Умолять о пощаде? Дать денег? Я старался дышать ровно. Получалось не слишком хорошо.
 
- Что тебе надо? - сказал я, и сам не узнал свой голос. Я подумал, что если сейчас метнусь в сторону и побегу, то возможно, сумею спастись. Но бросить книгу я не мог, это был мамин подарок.
 
Парень спросил:
 
- Надо бы позвонить. Есть телефон? И слушай, такой, чтобы с фотокамерой. Мне на пять минут. Да не ссы ты, отдам я его тебе. Ну, давай сюда мобилу. 
 
Я сглотнул и сделал шаг назад. Дело начинало пахнуть жареным.
 
- Нет у меня телефона, - ответил я. На самом деле, в кармане лежал новенький самсунг, купленный мне родителями на день рождения. И по закону подлости именно в этот момент мобильник начал звонить. Если что-то плохое и может случиться, то случиться непременно, будьте уверены.
 
Глаза парня сузились, а губы растянулись в хищной улыбке. 
 
- Не хорошо врать нормальным пацанам, за это и ответить придется, - он протянул руку, а я уже приготовился бежать, когда в наш разговор вмешался третий.
 
- Тебе, наверное, завидно, что у тебя волосы не растут? Это ничего, я знаю одно отличное средство, - за моей спиной вырос Вовка, и я внутренне вознес ему хвалу. Жизненного опыта у одногрупника была намного больше, и не только по части девушек. Вовка был крупнее моего обидчика. К тому же, теперь нас было двое.
 
- Какого хера тебе надо? Это что, дружок твой? Дружок-голубок? - парень гадливо засмеялся и Вовка тоже захохотал. Такого деревенский увалень от него явно не ожидал.
 
- Че ты ржешь, собака? - парень сплюнул себе под ноги, случайно попал на собственный кроссовок и попытался незаметно стереть плевок. Вовка засмеялся еще сильнее.
 
- Про чудесное средство. Называется от-пи-здю-лин. У вас такое не продается, но я с собой прихватил. Из Тюмени. Я, чтоб ты знал, тебе его сейчас пропишу, а Михалыч еще свою пилюльку добавит, - сказал Вовка и принялся разминать руки. Кулаки у него были большие и покрытые мелкими шрамами.
 
- Ну, давай, давай! Тебя потом наши пацаны когда найдут, знаешь что сделают? - парень еще хорохорился, но мне уже было понятно, что этот поединок он проиграл.
 
Вовка сказал:
 
- Повезло тебе сегодня. Считай, счастливый билет выпал. Сейчас мы уйдем и ты ничего не сделаешь. Пошли, Михалыч, - обратился он ко мне. И парень действительно ничего не сделал. Я молча поднял книгу, и мы ушли. Быкоглазый крикнул вслед:
 
- Только покажитесь еще, волосатые! Мы вас зароем, а сверху кучу сделаем! 
 
- Михалыч, ты почему не записываешь? - спросил Вовка, - посмотри, какие обороты. В городской среде такого не услышишь.
 
Я подумал, что Вовка не такой уж придурок. Сказал ему:
 
- Спасибо, что выручил. Следовало быть мне осторожнее. Он у меня чуть мобилу не отжал.
 
- Следовало дать этому говнюку отобрать твой мобильник, чтобы ты приобрел бесценный жизненный опыт, - ответил он, - у тебя, похоже, куда-то в задницу встроен магнит, который притягивает неприятности. Мы еще приехать не успели, а нас уже пообещали похоронить. И это в первый же день!
 
- Не просто похоронить, но еще и кучу навалить, - напомнил я Вовке, и вскоре мы уже хохотали, как ненормальные. Я уже забыл, что разозлился на него из-за кровати. Вместе мы вернулись в дом, на этот раз без приключений.
 
... За ужином я попробовал расспросить у Авдотьи про местные легенды и поверья. В конце концов, материал для практики, судя по всему, нам предстояло собирать в боевых условиях, а в такой ситуации не следовало упускать ни одной возможности.
 
- Да что это, ничего у нас тут интересного, все как у всех. Работаем, покуда Бог сил даст, - ответила бабушка и перекрестилась.
 
- Может, припомните что-нибудь? - подключился Вовка. Он с большим энтузиазмом уплетал вторую тарелку борща.
 
- Лес наш, - сказала Авдотья, - дурное место. В него на лесоповал при Сталине заключенных отправляли, выше по течению тогда колония была. В лесу этом зэков расстреливали. Всех ведь не прокормишь. Если работать не можешь, отведут в сторонку и пулю в затылок. Там же, под кустом, закопают. Без слова Божьего, без креста. Так и бродят там неупокойники. Некому отпеть их, некому проводить. Деревенские в лес далеко не заходят, а вы туда чтобы вообще ни ногой! Уразумели?
 
История не тянула на фольклорное творчество, по крайней мере, в моем понимании. У Вовки борщ встал поперек горла. За столом повисло молчание и пауза затягивалась. Желая сменить тему, я спросил:
 
- Сложно самой по хозяйству все успевать? Может, вам помощь какая нужна? 
 
- По дому мне дед помогал, Царствие ему небесное. Да только в лес он ушел, - с неохотой ответила Авдотья.

Глава 6
Коляшка
По улице шел деревенский дурачок Коляшка, обхватив плечи в клетчатом пиджаке, будто изнутри его терзал холод. Последнее время сознание прояснялось редко, но каждый раз к нему в голову приходила одна и та же навязчивая мысль. Он должен попросить у них прощения. Быть может, они уже не злятся. Столько лет прошло, столько воды утекло с тех пор. Завод закрыли, корпуса законсервировали.

Некоторые прежние привычки, привычки из жизни Николая Анатольевича, сохранились в жизни дурачка Коляшки. Он не выходил из дома в грязной обуви и спину всегда держал прямо. Правда, костюм, который когда-то был сшит на заказ в Московском ателье, сейчас истерся на локтях и сидел на Коляшке, как на скелете. Дочка, когда видела отца в этом костюме, невольно думала — в нем тебя и положат в гроб. И чует сердце, ждать осталось недолго.

Глаза старика временами вспыхивали и он начинал выкрикивать "чрезвычайная ситуация", а порой целыми днями только сидел у окна и смотрел на огород.. Отчего приступы возникали, дурачок вспомнить не мог. Коляшка жил со взрослой дочерью, Натальей. Она развелась два года назад и перебралась в деревню, чтобы присматривать за отцом.

Николай хватался, точно пловец в бурном море, за мысль, что искупить свою вину. Голова, впервые за много недель, была ясной. Он знал, что это не надолго. Порой Коляшка забывал, куда идет, и останавливался посреди улицы. На него не обращали внимания, что возьмешь с дурака. Он не знал, что на следующий день вся деревня будет говорить только о нем. Коляшка шел в лес.
Глава 7
Заброшенный мясокомбинат
Когда я вспомнил про мобильник, выяснилось, что звонила мама. Она интересовалась, хорошо ли я доехал, удобно ли устроился, доволен ли едой. Впечатление складывалось, будто я отправился в санаторий.
 
- Мама, все в порядке. Да, природа. Очень красиво. Свежий воздух. Устроились хорошо. Люди доброжелательные. Конечно, буду звонить. Да, просто не слышал твоего звонка. Нет, буду звонить сам, по вечерам. Мне пора. Пока! - я с облегчением нажал кнопку отбоя. 
 
- Ложь во благо остается ложью, - глубокомысленно отозвался Вовка, залез в рюкзак и извлек оттуда кастет.
 
- Талисман на удачу, - пояснил он, - думаю, лишним не будет.
 
- Неожиданный талисман для парня, который учится на филологии, - заметил я.
 
Вовка фыркнул:
 
- А как же Маяковский, который говорил... как там... "Сегодня надо кастетом у миру кроиться в черепе". Классика, - пояснил он и положил талисман в карман джинсов.
 
Кастет нам в тот день так и не пригодился. Не знаю, чем были заняты местные пацаны, которые не жаловали приезжих, но наши с ними пути не пересеклись. Я не очень хорошо представлял, как нам следует собирать материал для практики. Приставать ко всем подряд? Однако все разрешилось само собой. Едва мы вышли на “филологическую охоту”, Вовка приметил мужика, который тащил на спине тяжелый на вид рюкзак, в руке у него была телескопическая удочка, на ногах - резиновые сапоги до колена.
 
- Добрый день! - одногруппник лучезарно улыбнулся, - давайте сделку, - мы поможем вам, а вы нам!
 
- Это как? - насторожился рыбак.
 
- Мы с другом филологи, собираем материал для практики. Вы нам расскажете пару-тройку баек, а мы донесем все ваше снаряжение, куда скажете!
 
Я отметил этот речевой оборот. "Мы с другом". Это было неожиданно. Вовка мог сказать это и просто так, чтобы у рыбака не возникло лишних вопросов. Вряд ли бы он стал говорить "мы с этим очкастым парнем, которого я едва знаю, были сосланы в вашу деревню, чтобы слушать и записывать разные бредни". Рыбак согласился.
 
Мы помогли донести рюкзак до реки. Я вгляделся в очертания на другом берегу, которые еще вчера привлекли мое внимание:
 
- А что там?
 
- Там-то? - мужчина наморщил нос, - скотобойня тама. Раньше то есть была, теперь ничего нет. А раньше это было... Производство, - он поднял вверх палец, желая показать значительность.
 
- Свинина, говядина? - полюбопытствовал Вовка.
 
- И свинина, и говядина, и... кое-что еще, - рыбак усмехнулся в усы, и начал возиться с удочкой. Возле реки нас уже начали донимать комары. Я незаметно вытащил старенький диктофон и включил его. 
 
- Рассказывали мне про этот завод вот че. После войны, в пятидесятых, со всей страны собирали мясо и другие продукты... Прод-раз-верстка. Голод был страшный. И мяса надо было много... А откуда взять-то? Вот и придумал тогдашний начальник мясокомбината интересную штуку. У всех, значит, показатели на нуле, а он молодец, мяско в столицу поставляет. Потом только выяснилось, что из районного морга покойнички пропадать стали. Вот оно откуда, мясо. Голод был. О, смотри-ка! Клюет!
 
Мужчина начал подсекать, дернул удочку, и серебряная монета подъязка взметнулась в воздух, но рыбка не удержалась на крючке и упала с плеском обратно. Рыбак выругался и вновь закинул удочку.
 
- Сейчас там, наверное, территория охраняется? - спросил я.
 
Рыбак вновь усмехнулся, будто вопрос его позабавил.
 
- А чегой то там охранять? Но ходить туда я бы на вашем месте все равно не стал. Мало ли, что можно подцепить на бывшей скотобойне. 
 
Мы еще немного поговорили с ним, пока Вовка не вспомнил, что по дороге к речке приметил заросли конопли и хотел бы изучить их более подробно, “исключительно в ботанических целях”, как он выразился.
 
... Рыбак сразу посерьезнел, когда двое парней оставили его в покое. Он тоже не жаловал приезжих, особенно таких, которые всюду суют длинный нос. Ведь о заброшенном мясокомбинате о знал намного больше.
Глава 8
Ночная вылазка
Северная конопля накрывает не лучше укропа. Не смотря на это, мы нарвали у дички спелых шишек, растерли между ладоней и нюхали приятный травяной запах. День клонился к вечеру. Я заметил ковыляющего дурачка, но не придал этому значения. На этот раз он не пытался перегородить нам дорогу. Вовка вытер ладони о джинсы и спросил:
 
- Ну и что ты обо всем этом думаешь? Похоже на народный фольклор?
 
Я рассчитывал услышать от местных сказки про домовых, кикимор, ведьмины круги на полях и болотные огни. Истории про советский каннибализм и неупокоенные души зеков шли вразрез с моими представлениями о фольклоре. Потому я ответил:
 
- Похоже на байки из склепа.
 
У нас в запасе еще было время. Мы вернулись в дом Авдотьи Никитичны, поужинали и легли спать. Засыпая, я думал о Маше, кудрявой черноволосой одногруппнице. У нее были смешливые глаза и полные губы, которые она облизывала, когда начинала волноваться. А еще у нее имелась грудь, как минимум четвертого размера, которая едва не разрывала облегающую белую блузку. Я провалился в сон, в котором Маша спрашивала, не желаю ли я немного подергать корову за вымя. И в этот момент крепкая рука выдернула меня в реальность. Надо мной нависло Вовкино лицо.
 
- Эй, Михалыч, просыпайся. У нашей бабки, похоже, лунатизм.
- Какого Гутенберга? Зачем ты меня разбудил? - я начал злиться. Голова была тяжелой и ничего не соображала.
- Наша старушка куда-то собралась. Я не мог уснуть, потом услышал, как хлопнула дверь. Как ты думаешь, какие дела могут быть у пожилой женщины в три часа ночи?
- Да в сортир она пошла, наверное, - ответил я, но Вовка не желал слушать.
 
Мне не терпелось вновь обнять подушку и уснуть. И, чего греха таить, досмотреть продолжение сна. Но рыжий дьявол был беспощаден. Он стянул с меня одеяло, кинул футболку и сказал:
 
- Пошли, Михалыч. Расследуем это дело. А вдруг она при свете луны превращается в прекрасную принцессу? 
- И танцует голая в компании с черным петухом, - добавил я.
- Вот-вот! И я о том же! - с энтузиазмом отозвался приятель.
 
Я тяжело вздохнул и быстро оделся. От реки поднялся туман. На улице было темно, тихо и холодно. Я пожалел, что оставил ветровку в доме. Голые руки тут же покрылись гусиной кожей. Но возвращаться было уже поздно.
 
- Кажется, мы ее упустили... - начал было я, но Вовка прижал палец к губам и указал вперед. Зрение у него, в отличие от моего, было хорошим. Приглядевшись, я тоже заметил, что по двору к калитке крадется фигура. Мы пошли следом.
 
Вскоре мы поняли, куда направляется Авдотья Никитична. Сосновая была ближайшей улицей к лесному массиву. Старушка шла в направлении темного строя деревьев. Мы с Вовкой притаились в кустах и наблюдали. Я не знал, откуда у однокурсника страсть к детективным расследованиям, но меня тоже все больше разбирало любопытство.
 
Туман мешал наблюдать, а когда у нас над головой крикнула птица, я едва не закричал сам. Сонливость как ветром сдуло. Сердце гулко билось, а ладони вспотели.
 
- Смотри, там еще кто-то! - шепнул Вовка мне в ухо. Я пригляделся, и увидел человека. Мужчина стоял на опушке, Авдотья Никитична напротив, они о разговаривали. Содержание их беседы оставалось для нас загадкой, слишком далеко они стояли. Может быть, даже спорили. В руках у старушки Вовка разглядел какой-то сверток.
 
- Это же дурик! Тот, которого мы встретили! - изумился одногруппник. Я поверил на слово. Старушка махнула свободной рукой, будто прогоняя дурачка со своей дороги, и тот в самом деле развернулся и пошел прочь, притом прямо в нашу сторону. Авдотья Никитична растворилась во мгле между деревьев.
 
- Прямо на нас прет! - сказал Вовка шепотом, и мы притаились, надеясь, что нас не заметят. Дурачок едва волочил ноги. Мне показалось, что он очень расстроен.
 
... Не прошло и получаса, когда мы добрались до нашего временного жилища, но сон ко мне так и не пришел. В голове крутилось два вопроса, причем один следовал из другого - почему Авдотья Никитична советовала нам держаться подальше от леса и зачем старушка отправилась туда сама, притом ночью?

Глава 9
Висельник
Я проснулся замерзший, спину ломило и в первые несколько мгновений не понимал, где нахожусь. Когда я услышал Вовкин храп, память ко мне быстро вернулась. Мы были в Бобруйске... то есть, простите, Бобыльске. И, похоже, сами могли стать частью фольклора. Я вышел во двор, умыться и привести себя в порядок и увидел странную картину. Деревенская улочка была оживленной, несмотря на ранний час. Мимо калитки прошли несколько мужчин, потом женщина, которая утирала глаза и распухший нос кончиком платка.

- Эй, что случилось? - спросил я ее, но женщина не ответила. Она расплакалась еще сильнее. Вместо нее ответил мужчина, и в нем я узнал рыбака, который рассказывал про каннибализм:

- Коляшка повесился, упокой Господь его душу грешную...

Я не имел никакого понятия, кто такой Коляшка, да и расспрашивать было уже некого - мужчины ушли. Вспомнив, по какому делу я вышел во двор, я прошел к деревянной будке туалета. "Должно быть, самоубийство в глуши настоящее событие" - подумал я, - "Обсуждать его будут не один месяц".

Вовка, заспанный и лохматый, спустился с крыльца. Казалось, он еще не успел разлепить глаза, а в уголке рта дымилась сигарета.

- Что за шум, а драки нету? - спросил он хриплым голосом. Я пожал плечами и ответил:

- Ты бы радовался, что драки нету. Нам и без того веселья хватает. Повесился, говорят, мужик какой-то.

Вовка почесал бороду, затянулся и прокомментировал:

- Дерьмовое у меня предчувствие.

Мы вышли со двора, чтобы узнать подробнее, что стряслось. Гадать, куда тянется народ, долго не пришлось. Люди шли к той опушке, где ночью мы повстречали Авдотью Никитичну и деревенского дурачка.

- Вот срань! - не выдержал я, и порадовался тому, что не успел позавтракать. Иначе я не был уверен, что завтрак мне удалось бы сохранить.

Вовка, как и я, смотрел вверх. Мы были не одиноки, вверх уставились человек двадцать. Небольшая толпа, которая успела собраться на границе леса. Вовкино лицо побелело, а губы плотно сжались. Там, наверху, на крепкой веревке, покачивалось тело деревенского дурачка. И, приглядевшись, я отметил про себя, что его ботинки были все так же безукоризненно начищены и отражают солнце.

На груди дурачка висела табличка, на которой неряшливыми, но крупными буквами старательно было написано "Прастите миня". Его выпученные остекленевшие глаза смотрели в сторону деревьев.

- Эй, все, разойдитесь! Что вам тут, цирк что ли приехал? - услышал я крик, и вновь увидел женщину с заплаканным лицом. Сейчас она сняла платок и под ним обнаружилась копна непослушный каштановых кудрей. Ее лицо, пусть не молодое, было привлекательным. И очень злым.

- Кто-нибудь, помогите мне снять его! Ну же, люди! - женщина всплеснула руками и подошла к покойнику. Я заметил, как на ее лице промелькнула растерянность.

- Думаю, мы должны оставить все, как есть, пока не приедет милиция, - рассудительно заметил Вовка.

- А индюк тоже думал, и где он теперь? Небось, по-другому бы запели сейчас, если бы он не стал... Вот таким! - и женщина разрыдалась. Кто-то тут же начал ее успокаивать и я спросил у рыбака, что стоял рядом:

- Кто это? - и указал на плачущую женщину. Мужик ответил с готовностью:
- Наталья это, дочка нашего Коляшки, упокой Господь его душу грешную...

Я не стал уточнять, что если верить библии, лояльность Господа самоубийце Коляшке уже не светит. Единственное, что ему сейчас светит, так это адские костры. Хотя… Действительно ли это самоубийство? Я вспомнил, как мы встретили ночью здесь Авдотью Никитичну. Впутываться в историю мне очень не хотелось, я уже видел себя сидящим перед следователем в скучном прокуренном кабинете. Районный следователь будет пристально смотреть на меня сверху вниз и спрашивать"А вы-то, собственно, что там делали?".

Тут мне в голову пришла одна смелая идея, которая могла пролить свет на происходящее. Я подошел к Наталье, взял ее под локоть и отвел в сторону. Она была так потрясена, что позволила мне это сделать:

- Послушайте, - быстро начал я, - дело в том, что мы с другом встретили вашего отца здесь прошлой ночью. И пока не приехала милиция, хотели бы расспросить вас.

Глаза Натальи начали округляться. К нам подошел Вовка, доброжелательно улыбнулся и незаметно пнул меня по лодыжке.

- О чем бы вы хотели меня расспросить? - Наталья. Увидев улыбку Вовки, она немного успокоилась.

- Пойдемте куда-нибудь, где меньше ушей, - как можно тише сказал он, - на нас уже люди таращатся, а менты будут здесь самое большее через полчаса.

- Пойдемте ко мне, - сказала Наталья, - здесь недалеко.

Втроем мы дошли до добротного двухэтажного дома с широкой мансардой. То, о чем подумал я, озвучил Вовка:

- Нифига себе хоромы, - присвистнул он, - То есть я, конечно, прошу прощения...

Мы уселись на скамейке в саду, в сам дом Наталья нас приглашать не спешила. Мой рыжий приятель решил рассказать обо всем сам:

- Мы тут на практике, живем у Авдотьи Никитичны, и прошлой ночью услышали, как она вышла из дома. Решили проследить и увидели ее на опушке с вашим отцом. Было похоже, что они спорили.

- Как вы думаете, могла она желать зла вашему отцу? - спросил я, все больше чувствуя себя в детективном сериале. Наталья усмехнулась:

- Авдотья? Это вряд ли, она сама из ума почти выжила, с тех пор, как ее муж пропал без вести. Так и ходит порой в лес, не вы одни ее за этим застукали. А вот что там папашка делал... И табличка эта у него на груди. В голове не укладывается...

- Как он вел себя в последнее время? Было что-нибудь необычное? - спросил я снова, пытаясь повторять те же вопросы, которые задают свидетелям.

Наталья откинулась назад, и внезапно расхохоталась сквозь слезы:

- Малец, ты Шерлок Холмс, что ли? Или Эркюль, мать его, Пуаро? Я за папашкой присматриваю здесь уже полгода и все в его поведении - странное. Но так было не всегда.

Мы с Вовкой переглянулись, а Наталья продолжила, обведя вокруг рукой:

- Вот это - его дом. Он раньше на мясокомбинате, еще до закрытия, занимал крупный пост. Был каким-то начальником цеха, или вроде того... Потом, как я слышала, на производстве произошла авария, погибло несколько рабочих. Отца сразу вызвали в столицу на разбирательство. Я сама об этом только от матери знаю, земля ей пухом. Они тогда уже разведены были. А вернулся папашка из Москвы уже ... вот такой. Умом тронулся. То есть не совсем, конечно. Съезжал на дно потихоньку, несколько лет. А когда уже не смог справляться с хозяйством, пришлось мне приехать.

Когда мы решили, что Наталья закончила, она опасливо обернулась и прошептала:

- Я думаю, что в Москве что-то сделали с ним... Тогда были другие порядки, мальчики. Я почти в этом уверена.

В этот момент на улице прозвучал мотор автомобиля и тяжелая рука участкового ударила в калитку дома. Наталья посмотрела на нас с жалостью:

- Все, детишки, разговор окончен. Вы лучше ступайте, за домом есть второй выход со двора, на соседнюю улицу. Калитку прикройте только. Дальше я сама.
Глава 10
Время обеда
Андрею, как лесничему, разрешалось отстреливать дичь под личные нужды и он никогда не брал у леса слишком много. Этот растяпа браконьер заставил его потрудиться, однако на следующий день Андрей  проснулся бодрым и отдохнувшим. Лесничий вышел на охоту рано, еще затемно. Бывшему солдату нравилось охотиться. 
 
Сегодня он намеревался отнять жизнь у молодого оленя. Убивать животное нужно было одним метким выстрелом, чтобы ему не пришлось мучиться. Андрей хранил одежду, в которой выходил на охоту, вместе с еловыми ветками, чтобы звери не учуяли запах. Обоняние у оленей гораздо лучше зрения. Мягко ступая по хвойнику, Андрей подобрался к небольшому ручейку, возле которого было немало оленьих следов. Лесничий остановился метрах в пятидесяти, лег в засаду и достал манок. Громкий звук прозвучал в лесу, и в отдалении, как показалось Андрею, он услышал ответ. Теперь оставалось ждать. 
 
Бывший военный легко мог находиться в засаде долгое время, ведь прежде ему приходилось иметь дело с двуногими зверями. Через час Андрей увидел, как к ручью подошел юный олененок. Лесничий положил на спусковой крючок указательный палец. Именно этот краткий миг нравился Андрею больше всего. 
 
Миг перед тем, как живое станет мертвым. В этот миг он чувствовал настоящую власть. Как тебе такое, папаша? Кто из нас теперь недоносок? Олененок начал растерянно оглядываться в поисках источника звука. И тогда Андрей выстрелил. 
 
Пуля вошла животному в шею. Нехорошо. Олененок дико закричал и захлебнулся кровью. Он бросился обратно, под спасительные кроны деревьев, но Андрей знал, что далеко олень убежать не сумеет. Можно было не торопиться.
 
Лесничий подошел к умирающему животному. В глазах олененка был ужас, на черных губах клочьями висела кровавая пена, копыта били по земле. Андрей покачал головой и достал длинный армейский нож. Старый и верный дружок, который не даст осечки. Сколько прошли мы там вместе, в горах? Сколько дел наделали. 
 
Андрей обошел умирающее животное, а затем присел на корточки и коротким движением перерезал ему горло. Кровь волной выплеснулась ему на руки, и бывший военный почувствовал возбуждение. Член в штанах поднялся и затвердел. Глаза олененка начали стекленеть, а лесничий запустил руки в рану и душил животное, пока не кончил прямо в трусы. 
 
Андрей не смог бы ответить, почему не сделал контрольный выстрел. Взвалив на широкие плечи тушу, правильный ответ он уже знал. Просто ему нравилось убивать. Как тебе такое, папаша? 
 
... Андрей вышел на место, приметное по древнему раскидистому кедру. Под его тяжелыми ветками всегда было темно, как ночью. 
 
- Эй, недоноски, кушать подано! - прокричал он и бросил тушу животного на землю, после чего сразу пошел прочь. Нет, он не боялся. Андрей Рубцов, бывший спецназовец, похоронил свой страх и изрядную часть здравого рассудка на войне. 
 
Просто ему не нравилось смотреть на тех, кто выходит из леса на его зов. Они напоминали ему бывших товарищей. С той лишь разницей, если бы они поднялись из своих могил.

Глава 11
Драка
Денис Авдеев вернулся из колонии для несовершеннолетних не так давно. Загремел он, как считал сам, по глупости. Срок ему пришили за групповое изнасилование, и сколько он не оправдывался на суде, что девка сама пришла к ним на хату, Дениса никто не слушал. “Да она перед всеми раздвигала ноги, я рыжий, что ли?” - говорил он. “Да у нее была не задница, а общественная библиотека!” - говорил он еще. 
 
Там, в колонии, у его собственной задницы появилось множество близких друзей. Дениса насиловали, и надзиратели, которые на своей службе видели вещи и похуже, предпочитали этого не замечать. В конце концов, карма это суровая баба. 
 
Больше всего Денис боялся, что слухи о его жизни за решеткой потянутся за ним на волю. Через два года малолетний преступник Авдеев вернулся в Бобыльск, деревню, где вырос, по условно досрочному. Страхи его оказались напрасными - местные пацаны зачислили его в авторитеты, из-за криминального прошлого Дениса. 
 
У него были наколки, он умел грузить базаром и щедро врал о своем тюремном прошлом. Больше всего ему хотелось отыграться за все те малоприятные воспоминания, которые останутся с ним до конца жизни. 
 
- Ну и че, бакланы какие-то? Из Тюмени? Вот мы их и прижарим - прищурившись, отвечал Денис, выслушивая быкомордого Вадика, того самого, который пытался отжать мобильник у одного из "городских" - Только подождем чуток, пока шнырялы обратно в округ умчаться, - Денис мало заботился о том, чтобы использовать тюремный жаргон правильно. Главное, чтобы речь звучала убедительно. 
 
- Нагнем их по полной, - нехорошо усмехнулся Вадик, и сплюнул в пыль. Дениса при этих словах передернуло. В колонии, его не раз «нагибали по полной». 
 
***
 
Полиция пробыла в деревне недолго. Было видно, что слуги закона не слишком-то горят желанием разбираться в самоубийстве местного сумасшедшего. 
 
Нас с Вовкой все же расспросили, все же новые люди. Из Тюмени. Потом, когда у нас появилась возможность обменяться парой слов, мы выяснили, что вопросы нам задавали одни и те же, и даже в той же последовательности. Зачем приехали, как давно, и тому подобное. Поговорил участковый и с бабкой Авдотьей. 
 
Она не стала отпираться, призналась, что повстречала дурачка Коляшку и посоветовала ему ступать в деревню. Ближе к вечеру страсти улеглись, тело самоубийцы увезли в районный морг. Наталья уехала следом, для того, чтобы "уладить могильные дела". Но мне отчего-то показалось, что ей просто не захотелось оставаться одной в огромном доме, который принадлежал ее странному безумному отцу. 

- Как ты думаешь, у кого он просил прощения? - спросил я у Вовки.
 
- Не знаю, быть может, у своей дочери. Мутная история, честное слово, - отозвался Вовка. Было видно, что и его вымотали события прошедшего дня и расспросы милиции. Мы возвращались к дому Авдотьи, когда я услышал окрик:
 
- Эй, подружки! Аллюр вам! Постойте, пообщаемся.
 
 Я оглянулся и увидел, как к нам быстро приближается компания. Бегло успел насчитать человек пять. Сердце предательски принялось метаться во все стороны. 
 
- Ты кастет взял? - спросил я у Вовки. Он отрицательно мотнул головой. Я уже не был уверен, что кастет помог бы  справиться с пятью крепкими парнями. Бежать было бесполезно. Нас бы тут же догнали и повалили. Мы развернулись лицом к деревенским. Среди них я увидел высокого парня, со шрамом над верхней губой. По всей видимости, это был их предводитель. Узнал я и того, который пытался отобрать у меня мобильник. Непроизвольно нащупал телефон в кармане и сжал его. 
 
Мне было страшно, мочевой пузырь, казалось, разом переполнился, а колени подогнулись. Я видел, как сжались кулаки у Вовки, но по его бегающему взгляду стало понятно, что он тоже напуган. Я смотрел на вытянутое лицо парня со шрамом, которого про себя назвал Глистом. 
 
-Че, обоссались уже небось? Да не бойтесь, все в ажуре. Мы только так, побазарим, и все, - начал Глист, приблизившись к нам вплотную. От него пахло чем-то кислым и стухшим. Этот парень вызывал во мне страх, смешанный с отвращением. Остальные, не теряя времени, взяли нас в полукруг. Глист оглядел нас с ног до головы:
 
- Вы только посмотрите на себя. Вырядились, как абшабашенные шлюхи. Волосы отрастили. У этого утырка вот вообще кольцо в ухе. Не по-понятиям это, слышь? Вот ты мне ответь, зачем ты эти патлы отрастил? А? Я тебя спрашиваю, - обратился он ко мне, и толкнул меня в грудь. Я будто язык проглотил. Вовка быстрее нашелся с ответом:
 
- Волосы для тебя действительно больная тема. Они у тебя только на голове не растут? - усмехнулся он. В сложившихся обстоятельствах любое проявление юмора выглядело как подвиг. 
 
Глист осклабился и вытащил нож. Я дернулся и чьи-то руки тут же схватили меня за плечи. 
 
- Че задергались-то сразу, а? Все алмазно будет, отвечаю. Я же вам услугу делаю. В парикмахерскую ходить не придется, - и он заржал мерзким, клокочущим смехом, точно в горле у него застряло что-то склизкое. Тут произошло сразу несколько событий. Глист двинулся ко мне и парень, который держал меня, схватил и натянул мне волосы. 
 
Тем временем Вовка выжидал удачный момент. И он наступил, когда Глист оказался на расстоянии полушага. Коротким движением мой друг вытащил руку из кармана, с зажатым в ней перцовым баллончиком, и выпустил в лицо предводителю жгучую струю. Как выяснилось, кастет был не единственным талисманом. Нож выпал у того из рук, а парень, державший меня, от неожиданности ослабил хватку. Объяснять, как нужно действовать, мне не пришлось. Я прекрасно понимал, что иного шанса унести ноги у нас уже не будет. И мы с Вовкой побежали. 
 
... Я тяжело дышал, в боку кололо. Казалось, воздух стал тягучим и густым, он проталкивался в легкие с трудом. Вовка стоял рядом, широко расставив ноги. Я взглянул на наших преследователей и с ужасом понял - на этот раз они не удовлетворяться оскорблениями. Им недостаточно будет даже ограбить нас. Их было пятеро, и они хотели закопать нас. А после, будьте уверены, не преминули бы навалить сверху кучу. 
 
Пути к отступлению не было - за нашими спинами в некотором отдалении начиналась река, потому, даже если бы мы смогли бежать дальше, то скрыться у нас бы не получилось. Я тоскливо подумал, что никогда за свою не слишком длинную жизнь ничего не ломал. Самая большая неприятность, которая случилась со мной, произошла в пятом классе - я отбил ноготь на большом пальце правой ноги. 
 
Вовка будто впал в ступор, он тупо наблюдал, как они приближаются. Пацаны уже не бежали, они видели, что мы никуда не денемся. Глист гадливо улыбнулся и сплюнул. Расстояние между нами сокращалось. Мне вспомнилась присказка про мышь, которая может стать смертельно опасной, если ее загонят в угол. Я еще раз взглянул на Вовку, и удивился. Впервые на лице здоровяка читалась растерянность. Я соображал лихорадочно. Иногда ситуацию может разрешить одна фраза, произнесенная в нужное время. Одна-единственная фраза. Я набрал в грудь как можно больше воздуха, и заорал:
 
- Хрен-то вам! Нас не возьмешь! 
 
Вовка очнулся и с ревом бросился вперед, но я оказался быстрее. Мы выиграли несколько секунд. Я чувствовал, будто вся кровь прилила к моей голове и ударила молотом в мозг. В два прыжка я подскочил к предводителю, споткнулся и с размаху ударил его головой в пах. Это был единственный мой удачный удар в той драке. Думаю, что эта безрассудная атака спасла нас в тот день. 
 
Глист завопил тонким голосом и согнулся пополам. В следующий миг другой парень заехал мне кулаком в висок и очки, которые еще каким-то чудом держались на носу, улетели в траву. Весь мир расплылся, я упал. Но тут уже подоспел Вовка. С сочным хрустом он сломал кому-то из неприятелей нос и пнул по ребрам Глиста, который уже начал подниматься. Меня схватили за ворот футболки и я услышал, как трещит ткань. Во рту чувствовался вкус крови. 
 
Вся потасовка не заняла и минуты, и наверняка выглядела со стороны, как куча-мала. Никаких красивых приемов в стиле Брюса Ли. Хватка парня, который таскал меня за футболку, исчезла. Вовка поднял меня и буквально поволок прочь. Мы бежали к реке. Что дальше? Забежим в воду, а эти ублюдки утопят нас, как котят? Кровь из рассеченного виска заливала правый глаз, нос тоже был разбит. И тут я понял, куда так спешит Вовка. Лодка! Мы не могли видеть ее раньше. Кто-то будто решил спрятать ее здесь. Вовка схватился за узел пеньковой веревки, которой лодка была привязана к прибрежной коряге.
 
- Нет! Так ты только затянешь крепче! - крикнул я, оттеснил друга и взял в руки узел. Голова уже начала наливаться свинцовой болью. 
 
Мы должны успеть. Пацаны, разозленные, как черти, неслись к нам по берегу. Глиста среди них видно не было, видимо, он не успел прийти в себя.  Мне оставалось только надеяться, что его удалось надолго вывести из строя. Узел никак не поддавался. Ну же! Я вспомнил совместные с отцом походы на рыбалку. Смотри, говорил он. Этот узел называется рыбацкий штык. Он развязывается очень легко. Надо только потянуть...
 
- Быстрее! Быстрее! - орал Вовка у меня над ухом. Думаю, он уже приготовился к последней битве. Скользящее двойное крепление... Я резко потянул один конец и почувствовал, как узел распустился. В следующую секунду мы столкнули лодку и уже по колено в воде, сумели забраться внутрь. Нам помогло течение, которое подхватило лодку и понесло прочь. Мы были спасены. По крайней мере, на какое-то время.

Глава 12
Подземная лаборатория
- Образцы недостаточно чистые, - недовольно сказал Николай. Пройдет много лет, прежде чем он превратится в Коляшку. 
 
Вот уже семь месяцев он вместе с командой лучших ученых-биологов торчал в тесной лаборатории, которая располагалась под прикрытием мясоперерабатывающего комбината. Шел 1957 год, международная обстановка немного потеплела, но о завершении холодной войны не было и речи. Распоряжения, которые приходили сверху, часто были противоречивыми. Все шло вкривь и вкось, и у Николая было такое чувство, что скоро вся их работа перестанет быть кому-то нужной. 
 
Он не сомневался, что по всей огромной стране было разбросано немало таких заводов, в недрах которых велись разработки оружия массового уничтожения.
 
Им не хватало финансирования, Николай не мог поручиться, что скотомогильники с трупами животных, на которых испытывались разработки, были в достаточной мере надежными. Многие из ученых неделями не выходили на солнечный свет. Все работали в условиях повышенного напряжения и секретности. 
 
Уже прошли успешные испытания межконтинентальной баллистической ракеты, которая сумела бы доставить ядерный заряд прямиком к Белому дому. Но здесь, в глубоких подвалах комбината, Николай с командой разрабатывал кое-что другое. Кое-что значительно хуже ядерного оружия. 
Глава 13
Охота продолжается
Убийство браконьера сдвинуло в мозгу лесничего тяжелую, обитую железом и заржавевшую дверь, за которой томился голодный зверь. И этот зверь жаждал новой крови. Он вспомнил двухтысячный год, грязный кишлак, куда они вошли с отрядом спецназа. Вспомнил он и чеченского мальчика, который был обвинен в причастности к террористической группировке. “Мы тогда применили водяную пытку”, - подумал Андрей, - пытку, которую не способны выдержать взрослые мужчины. Но мальчик, ему едва миновало пятнадцать лет, каким-то образом держался. 
 
Тогда Андрей взял свой армейский нож и отрезал мальчику уши. Сначала левое ухо, потом правое. Он хорошо помнил, с каким сочным хрустом клинок входил в плоть, как кричал и вырывался маленький недоносок. Помнил Андрей и другое – как вздыбился его член, когда он проделывал все это. Но несчастный мальчик и тогда ничего не рассказал солдатам. Потому Андрей взялся за пальцы, и отрезал их один за другим. Была война, им нужно было знать расположение группы боевиков. 
 
Но мальчику просто нечего было рассказывать, он ничего не знал. Уже перед смертью он, со слезами на глазах, рассказывал, что часто подглядывал, как моется сестра. Но про боевиков недоносок не имел ни малейшего понятия. 
 
Когда Андрей обнаружил пропажу лодки, это ему не понравилось. Кто-то из этих гребаных деревенских недоносков украл ее, - с изумлением понял он. Кто-то украл его лодку и отправился кататься. Туда-сюда на его, мать вашу, лодке! Андрей решил, что найдет негодников. Найдет и проучит как следует. 
 
Лесничий снова выходил на охоту, и это доставляло ему невероятное удовольствие. Ведь охотиться он собирался на двуногих зверей. Он поднес к глазам бинокль и в сгущающихся сумерках увидел вдалеке, ниже по течению, огонек костра. Он мог ошибаться, но интуиция подсказывала, что именно там, возле костра, сидят эти вонючие маленькие воришки. То-то они удивятся, когда он придет к ним в гости. И Андрей, улыбаясь во весь рот, неторопливо зашагал к тому месту, где увидел костер. 

Глава 14
Незваный гость
Течение быстро относило нас от берега и я благословил реку за то, что она текла с такой изрядной скоростью. Еще бы немного и мы бы попали к ним в руки. Я чувствовал себя счастливым, как любой человек, которому удалось избежать крупных неприятностей, а быть может, даже разминуться со смертью в узком переулке. Похоже, что Вовка тоже испытывал нечто подобное. 
 
- Теперь я буду звать тебя Таран, – сказал он мне. 
- Это еще почему? – не понял я. 
- Ты, как таран, врезался в крепость мужественности неприятеля, - со смехом пояснил он, - и крепость пала. Вот оно, в голове вся сила! 
 
Секунду я тупо смотрел на друга, а потом мы рассмеялись и не могли успокоиться еще минут пять.
 
Потом Вовка решил оценить ситуацию. Лодка была моторная, но сам мотор мы завести не смогли бы. Для этого требовался специальный ключ. Зато внутри имелись весла. Вовка взял весла и выровнял движение лодки. Так мы плыли какое-то время, и когда решили, что уже удалились на безопасное расстояние, начали неумело подгребать к берегу. 
 
- Когда выберемся отсюда, с меня пиво, - сказал я, - много пива. И не ширпотреб, а гиннес из бочонка. Точно тебе говорю.
- Ловлю на слове, амиго, - отозвался Вовка. 
 
 Мы загнали лодку в заросли камыша. Я уже мог почувствовать, как болит избитое тело, как саднят царапины. Должно быть, у меня было сотрясение. Нам обоим стало понятно, что возвращаться сейчас в деревню — не лучшая идея. 
 
- Ненавижу приключения, - отозвался Вовка, - про приключения интересно читать в книгах, пока ты сидишь в безопасности на мягком диване. На самом деле, приключения – это когда у тебя избита вся морда и еще хочется жрать. Вот так я бы охарактеризовал наши гребаные приключения. 
 
Я почувствовал, как заурчал желудок. В самом деле, я только сейчас понял, как проголодался. Вовка по привычке вытащил из кармана пачку сигарет, увидел, что она размокла, и выругался. 
 
- Хоть какая-то польза от наших приключений. Я так, глядишь, курить брошу, - пожаловался он, и мы снова засмеялись. 
 
Вовкина бензиновая зажигалка все еще работала, и нам удалось развести костер. Сумерки начали сгущаться и от реки ощутимо веяло прохладой. Мы решили, что погреемся у костра, а на утро заберем вещи из деревни и свалим из этой поганой дыры. Черт с ней, с практикой, местным фольклором, филологическим факультетом. И с армией, если уж на то пошло.
 
- Слушай, эти придурки, которые за нами гнались… Как ты думаешь, они такими и останутся? – спросил я. 
 
Вовка подбросил в костер пучок сухой травы, невесело улыбнулся и задумчиво ответил:
 
- Есть многое на свете, друг Гораций, что недоступно нашим мудрецам. 
 
Я сидел, придвинувшись к огню вплотную и сознавал, что прежде жил в стеклянном мире, где со мной не могло случиться ничего плохого. Где никто не пытался убить меня или изувечить. Да, я жаловался, что никто не понимает меня, но теперь осознал, насколько были смехотворны эти жалобы. И насколько хрупким оказался стеклянный мир. 
 
Быть может, нам с Вовкой удалось бы поговорить еще о чем-то в тот вечер. Вспомнить детские страхи, рассказать пару анекдотов, посмеяться над нашими неприятностями. Но мы рано решили, что неприятности закончились. Кусты раздвинулись и к нашему костру вышел человек. Я вздрогнул, потому что подошел этот человек практически бесшумно. 
 
- Привет, гндоноски. Вот, значит, кто угнал мою лодку. 
 
Мужчина был широкоплечим, но невысоким. Под курткой защитного цвета обозначился живот, а на его висках проступила седина. Лицо мужчины, поросшее щетиной, не выглядело опасным. Так могло бы выглядеть лицо слесаря в шиномонтажной мастерской. Опасными выглядели его глаза, которые быстро бегали в глазницах. Безумные глаза. 
 
- Мы можем все объяснить, - начал Вовка, но мужчина поднял карабин и наставил на него ствол. 
 
- Ничего ты объяснять не будешь. У тебя и твоего приятеля есть шестьдесят секунд. А если вы не успеете унести свои задницы, то я проделаю в них пару новых дырок, - и он широко улыбнулся. 
 
Я застыл соляным столбом. Мне не верилось, что после того, как мы едва спаслись от преследователей, нас застрелит какой-то психопат, чью лодку нам пришлось угнать. В нагрудном кармане я почувствовал коробочку диктофона.  Еще не понимая, зачем я это делаю, я нажал сквозь ткань на кнопку записи. Мужчина тем временем начал считать. 
 
- Раз, два, три – медленно, с нескрываемым чувством удовольствия, считал он, - Четыре, пять, шесть… 
 
Челюсть у меня отвисла. Что за день, который никак не может закончиться? И, скорее всего, я бы так и стоял, если бы Вовка не понял, что мужчина не шутит. Он действительно хотел нас убить. Он спятил. 
 
Вовка побежал первым, я последовал его примеру. От реки мы рванули в сторону леса. Когда мы побежали, незваный гость уже успел досчитать до двенадцати. 
 
Мне было холодно. Настолько, что казалось, будто моча в мочевом пузыре превращается в лед. Пот градинами выступил на висках и на лбу, катился по лицу, попадал в глаза, и от этого я совсем не мог соображать, куда бегу. Потому что он продолжал преследовать нас. Порой мне казалось, что я слышу его тяжелое звериное дыхание. Вовка бежал где-то рядом, ломился через кусты, перепрыгивал валежники. Ему приходилось хуже, чем мне - Вовка курил с начальной школы, и это сказалось на его легких. В голову прокралась маленькая грязная мыслишка, что шансов выйти живым из этой переделки у меня несколько больше, чем у него. Я вспомнил бородатый анекдот про двух приятелей, медведя и новые кроссовки. 
 
На какой-то момент я потерял друга из виду - он решил, что если мы разделимся, психопату сложнее будет нас догнать. Что же, в этом была доля правды. Оставался только один вопрос - за кем из нас он последует в первую очередь? Бока нестерпимо кололо, будто за ребра меня держал сам дьявол, и его когти все глубже входили в мою плоть. Я, задыхаясь, привалился к ближайшему дереву. Мне показалось, что мужчина в камуфляжной куртке отстал. Грудь вздымалась и опадала, изо рта текла слюна. В жизни еще никогда мне не было так страшно. Я прислушался. Он был где-то там, в темноте, за деревьями. Он подбирался все ближе и ближе, и тоже прислушивался. 
 
Я прерывисто вдохнул и изготовился бежать дальше, и как раз в этот миг ствол молодой березки в каких-то пяти шагах буквально взорвался. Выстрел прогремел над чащей, как гром. Я едва не обмочился от неожиданности и побежал, стараясь петлять, как заяц. Очевидным было одно - в погоне за нами он предпочел сначала расправиться со мной, а уже после - с моим другом. С трудом я верил в происходящее - все казалось запутанным и плохим сном, когда через воздух приходится проталкиваться, как через воду. Меня настигала смерть. 
 
Теперь я слышал его уже совсем близко. Казалось, ему достаточно было протянуть длинную руку, чтобы схватить меня за волосы. Я не должен оборачиваться, - думал я, - не должен, потому что тогда точно врежусь в дерево, или споткнусь, зацепившись за какой-нибудь корень. Но этого не случилось. А случилось следующее - приклад карабина угодил мне ровно между лопаток. Охотник догнал меня и сбил с ног. Мир разлетелся на тысячи острых осколков боли. Я почувствовал, будто мой позвоночник разломился пополам и угодил лицом в землю. 
 
Я надеялся, что от боли потеряю сознание и он просто убьет меня выстрелом в затылок, прервав таким образом нашу сумасшедшую гонку по голодной чаще. Но я не потерял сознание. 
 
Он схватил меня за куртку и перевернул. Без очков я почти ничего не видел. К тому же, мокрые от крови и пота волосы прилипли к лицу, и я не решался сдвинуть их. Сердце было готово выпрыгнуть из горла. Мокрый кровавый ком бился  совсем близко, и я понимал, что еще немного, и меня стошнит. 
 
- Допрыгался, дружок, - услышал я его хрипловатый голос. А потом он рассмеялся. Я лежал и не мог пошевелиться, а он стоял надо мной и смеялся. Нет, он не убьет меня сразу - возникла в мозгу жуткая догадка. Сначала он как следует помучает меня. Быть может, отрежет мне пару пальцев и заставит их съесть. А быть может, он не ограничится пальцами. "Тогда у Вовки будет больше времени. Возможно, ему удастся спастись" - подумал я.  
 
И внезапно я почувствовал, как что-то теплое льется по моему лицу. Что-то теплое и вонючее. Этот ублюдок ссал на меня! Он вытащил свой член и отливал, будто поганый пес. Я устал настолько, что удивлялся, как еще не умер от усталости. Страх, прежде стискивавший мне горло, уступил место отвращению и злости. 
 
Мне под руку подвернулась сучковатая ветка. Очень вовремя подвернулась, надо вам сказать! С воплем отчаяния я, что было сил, ткнул этой веткой туда, где по моему мнению, должен был находиться чертов кран этого монстра. И, судя по тому как он взвыл, я не промахнулся. "Ну все, теперь я точно труп", - как-то отстранено подумал я, - "И, быть может, в порыве гнева он убьет меня сразу". 
 
Убийца с размаху пнул меня по ребрам и я явственно услышал их треск. “Главное, чтобы осколки не пробили легкое”. Стало вдруг нечем дышать. Я лежал, судорожно хватая ртом воздух, когда это случилось. Когда они вышли из леса. 
 
Я потерял очки и потому не могу сказать наверняка, как они выглядели. То, что я могу сказать точно - они мало походили на людей, но какое-то сходство все же было. В первые мгновения я не понял, что произошло. Что-то обхватило лесника поперек тела, и я мог поклясться, что это походило на толстое бурое щупальце. Лесник заорал. Заорал так, что становилось понятно - случилось то, чего он боялся больше всего. 
 
- Что вы творите? Я всегда защищал вас! Я вас … кормил! – кричал он, надрывая голосовые связки. 
 
Нечто потащило мужчину назад, к деревьям. Я старался не смотреть, боль пульсировала повсюду. И смерть от пули в эти страшные для меня секунды казалась не самым худшим финалом. Убийца кричал так, что я прижал ладони к ушам. Из темноты между деревьями выходили новые и новые существа. Как же хорошо, - думал я, - что я потерял очки. Если бы мне довелось увидеть их, а не расплывчатые силуэты в сумраке леса, я мог бы потерять рассудок. 
 
Они столпились вокруг, нависли надо мной, и мой мочевой пузырь не выдержал. Я открыл рот, чтобы закричать, но из гортани раздавался только сиплый свист. Я почувствовал, как тот, что стоял ближе остальных, подхватил меня и поднял. Тогда я потерял сознание. 

Глава 15
Чрезвычайная ситуация
Это должно было произойти, рано или поздно. И когда это произошло, Николай не удивился. И, что важнее, не растерялся. На этот случай у него была специальная директива руководства. Красный индикатор на приборной панели мигал и это могло означать только одно - что-то пошло не так. Они работали, послав ко всем чертям безопасность. Им нужно было показать результат, а когда сроки поджимают, слишком велика вероятность ошибки. И она произошла. 
 
- Чрезвычайная ситуация! У нас чрезвычайная ситуация! - кричал молодой лаборант. Его голос был слышен в динамиках, которые выходили в рубку, откуда осуществлялся контроль. "Как его зовут?" - подумал Николай, наблюдая за всем из-за толстого трехслойного стекла, - Впрочем, не важно. Уместнее было бы спросить, - как его звали?". Потому что все они, согласно директиве партии, уже были мертвы, хотя еще не знали об этом. "Быть может, у партии и на мой счет есть соображения определенного характера, - подумал Николай. Он вспомнил о своей маленькой дочери, которая осталась жить вместе с матерью. Потом, глубоко вдохнув, как пловец перед прыжком с вышки, он нажал на серую, неприметную клавишу на панели. Никаких скрещенных костей и черепов на этой клавише не было, и, тем не менее, Николай хорошо знал о ее назначении. 
 
На входе в лабораторный блок были установлены двери, которые ничуть не уступали атомным дверям на секретном объекте ГТС825 в балаклавской бухте. Эти двери весили не менее пяти тонн, и приводились в движение десятью мощными моторами. Для того, чтобы тяжеленные стальные створки полностью сомкнулись, требовалось около двух минут. И нажатием серой кнопки Николай привел этот механизм в движение, закупоривая подземную лабораторию. Намертво. 
 
- На помощь! Помогите нам! У нас чрезвычайная ситуация! – надрывался голос в динамиках. К нему прибавились и другие голоса. В лабораторном блоке нарастала паника, и Николай мысленно вознес молитву, благодаря Господа, что он здесь, а не там. 
 
Моторы исправно работали и двери, способные выдержать направленный удар крылатой ракеты, плавно и неотвратимо захлопывались. Они скользили по вмонтированным в укрепленный пол рельсам. Ничто и никто не смог бы выбраться наружу. По крайней мере, именно так Николай думал в те секунды. После полной герметизации блока, повинуясь все той же правительственной директиве, он был обязан пустить в блок смертоносный газ. Он надеялся, что смерть оказавшихся в ловушке людей будет быстрой. 
 
К выходу из лабораторного блока шел длинный подземный коридор, освещенный  лампами дневного света. Каждый раз, когда Николаю доводилось проходить по нему, у него возникали ассоциации с угрюмыми больничными коридорами, по которым возят пациентов на каталках. И иногда их везут ногами вперед, - невесело усмехался начальник лаборатории. Вот что напоминал ему секретный подземный блок. Большой склеп, где они играли со смертью. И доигрались. 
 
На черно-белых мониторах он видел, как люди из зала, где проводились исследования, метнулись в коридор. Изображение было нечетким, но даже так он видел, как они толкают друг друга, как затаптывают упавших.  
 
- Чрезвычайная ситуация! Помогите нам, здесь чрезвычайная ситуация! – кричал голос из динамиков. И он никак не замолкал. Парень продолжал звать на помощь все это время. Даже когда двери захлопнулись и пошел газ. 
 
Николай знал, что, вероятнее всего, никто из двадцати семи человек не успеет добежать до выхода из отсека. Но на тот случай, если это все-таки произойдет, у него тоже имелось распоряжение. Он подключился к радиосвязи и отдал приказ солдатам. Если бы кто-то успел преодолеть коридор, его бы встретили автоматные очереди. 
 
Этот крик – чрезвычайная ситуация – будет сводить с ума Николая многие годы. Крик молодого лаборанта, чьего имени он не знал. И которого он убил. Как и всех остальных. Впрочем, Николай не мог поступить иначе. То новое биологическое оружие, которое они разрабатывали, могло натворить много бед во внешнем мире. Поэтому в случае, если в ходе исследований произойдет сбой, оружие надо запечатать в подземном саркофаге. Не оставив ни малейшего шанса, что бактерии поднимутся на поверхность. Но они поднялись.

Глава 16
После всего
Я чувствовал себя так, будто меня пережевал, а потом высрал бегемот и в первые секунды пробуждения не мог думать ни о чем, кроме боли. В голове все смешалось. Нет, боль не была нестерпимой. Она то усиливалась, то стихала, и я лежал, переводя дыхание. Только спустя несколько минут я понял, что жив, и испытал огромное облегчение. Память восстановила последние события – безумную погоню в ночном лесу, где я был дичью, и что-то еще… Что-то в самом конце этой погони. То, что вспоминать мне совсем не хотелось. 
 
Я попытался пошевелиться и позвоночник пронзила такая вспышка, что я вскрикнул. Надо мной был, кажется, потолок. Все перед глазами расплывалось, что было неудивительно – очки я потерял. Но, судя по всему, я находился в больничной палате. И это была лучшая новость, на какую я только мог рассчитывать. 
 
Медсестра заметила, что я очнулся, и позвала доктора. Лица его я не мог различить, но голос меня успокаивал. Доктор рассказал, что дела мои, конечно же, плохи, но могли быть значительно хуже. 
 
Три сломанных ребра, компрессионный перелом позвоночника, сломанный нос, и многочисленные ссадины, синяки и ушибы. Внутренние органы, что удивительно, не пострадали. В больнице я провел уже три дня, не приходя в сознание. 
 
После обеда в тот же день приехал Вовка. Ему сообщили, что я очнулся и он примчался. Друг рассказал мне многое из того, что частично объясняло события, случившиеся с нами в деревеньке Бобыльск. 
 
Рассказ его начался с погони в лесу. Вовка, по его словам, решил отвлечь психопата, чтобы у меня появился шанс сбежать. Я сомневался в столь благородных мотивах его поступка, но спорить не стал. Ему действительно удалось сбежать и даже добраться до деревни, где он тут же всех поставил на уши. Не знаю, как ему это удалось, но, по всей видимости, парень был слишком возбужден и перепуган. 
 
Искать меня отправились через несколько часов, с собаками, но нашли совсем не так, где произошла стычка с безумным лесничим. Я лежал на опушке, недалеко от осины, на которой повесился Коляшка. Будто кто-то заботливо отнес меня поближе к людям. Сперва решили, что я мертв, но Вовка первым подбежал и проверил пульс. Сердце билось. 
 
Наиболее интересная часть его рассказа была вовсе не о моем спасении. Ему удалось кое-что вытянуть из Авдотьи Никитичны. И от сказанного волосы у меня на голове зашевелились. 
 
Много лет назад на мясокомбинате случилась авария. Вроде бы, что-то в цеху взорвалось, из района приехала комиссия. Деревенские знали об этом мало. Но, когда все улеглось, мужики с завода начали болеть. И одним из них был муж Авдотьи. Это была не обычная болезнь. Все начиналось с небольших язв, они появлялись под подмышками и на сгибе локтей. Потом поднималась температура и люди буквально сгорали на глазах. Большинство умерли в течении первых трех месяцев. Авдотья Никитична обмолвилась, что жены и родственники пытались жаловаться, и даже какой-то журналист-правдолюбец приехал в деревню, чтобы написать об этом статью. 
 
Но тело этого журналиста, отекшее и раздувшееся, нашли со вспоротым животом в речке, как предупреждение – держите рот на замке, если не хотите, чтобы с вами случилось то же самое. 
 
Однако умерли не все. Некоторые начали меняться. Авдотья не могла, или не хотела объяснять, что именно с ними происходило, но перемены эти были значительными. Настолько, что несчастные отказались оставаться в деревне среди других людей. И однажды они просто ушли в лес. 
 
С тех пор прошло около пятидесяти лет, успело смениться два поколения. Те, кто помнил события, иногда, на свой страх и риск, приносили в лес еду и теплые вещи, как Авдотья. Но большинство жителей деревни чувствовали, что к чаще им приближаться не стоит. 
 
Я рассказал Вовке без утайки, как именно погиб лесничий, и вместе с другом мы договорились, что будем держать все в секрете. В каких бы существ не переродились бывшие заводские рабочие, они спасли мне жизнь. 
 
Практику, конечно, мы оба завалили, но мне каким-то чудом удалось удержаться на факультете, а Вовка ушел пошел служить в морфлот, и вернулся из армии еще более нахальным, чем был раньше. Я тоже оставил филфак, но двумя годами позже, перешел на заочное обучение, потихоньку начал осваивать программирование и со временем добился в этом деле неплохих результатов. 
 
Упоминание о Бобыльске я встретил только раз, когда искал в интернете информацию. Случайно наткнулся на заметку о программе государственной поддержки, в которой название деревни упоминалось мельком. Там говорилось, что жителей переселяют в новые районы Тюмени. А как же лес, спросите вы? Да, я и сам был удивлен таким «совпадением». В другой заметке говорилось, что из-за неосторожного обращения с огнем лес, считающийся заповедником, выгорел дотла. 
 
Порой мне сложно поверить в случившееся. Но в те дни, когда меня сильнее обычного мучают боли в спине, я достаю коробочку диктофона. Я нажимаю кнопку “плей”. На одной ноте надсадно орет спятивший лесничий, а на заднем фоне я слышу чавкающие звуки существ, которые пожирают его заживо. И у меня до сих пор нет однозначного ответа, кто был настоящим чудовищем.

Made on
Tilda